cart-icon Товаров: 0 Сумма: 0 руб.
г. Нижний Тагил
ул. Карла Маркса, 44
8 (902) 500-55-04

Книга а зори здесь тихие о чем – О чем книга Б. Васильева «А зори здесь тихие…»?

Содержание

Борис Васильев - А зори здесь тихие…: описание книги, сюжет, рецензии и отзывы

Обзор

«А зори здесь тихие» – это драматическое произведение, которое уносит читателя во времена Великой Отечественной Войны. Оно знакомит с мужеством и силой простых русских солдат, среди которых судьбой доверено быть не только мужчинам, но и совсем юным девушкам. Самоотверженность и сила духа пяти юных особ во главе с молодым командиром пробуждают в читателе восхищение и гордость, смешанные с глубокой скорбью и печалью. Это роман, в котором не всем героям суждено выжить на войне, защищая своих матерей, детей и отчизну. «А зори здесь тихие» Бориса Васильева можно скачать бесплатно в формате fb2 или читать онлайн.

История создания произведения

Книга «А зори здесь тихие», скачать которую можно у нас на сайте, впервые была опубликована в 1969 году в советском журнале «Юность». Повесть вызвала большой читательский интерес и находилась в списке бестселлеров на протяжении 10 лет. Неоднократно по ней играли спектакли на Таганке и снимали художественное кино, получая от растроганных зрителей душевные отзывы о работах. События Великой Отечественной Войны будоражили сердца, а совсем еще теплая память о прошедших бедах делала рассказ Бориса Васильева особенно драматичным.

По словам автора, в основу книги легла героическая история семерых советских солдат, которые служили на одной из ключевых станций Кировской железной дороги и смогли обезвредить диверсантов немецкой армии, желавших подорвать важный участок путей. В живых остался лишь сержант, командовавший группой, который впоследствии удостоился воинской награды. Писатель незамедлительно приступает к работе над сюжетом, но после написания семи страниц осознает, что в истории нет принципиально новых сюжетных линий, и решает внести изменения.

Он вспоминает о женщинах, которым случилось воевать и признает, что мало кто пишет об их подвигах, несправедливо забывая силу и отвагу, проявленную ими на войне. Автор принимает решение сделать подчиненными героя хрупких молодых девушек и с легкостью выстраивает остросюжетную линию повествования, тесно переплетая судьбы совсем разных людей. «А зори здесь тихие» – жанр военной драмы, текст его написан с пронзительной болью и чувством безграничной любви к Родине, помогающей солдатам не сдаваться и вновь идти в бой.

Трагичный сюжет произведения оставляет глубокий след в душе читателя, который вместе с героями погружается в тяготы войны, оказывается один на один перед лицом смерти, когда приходится находить в себе силы двигаться дальше. Едва ли не каждый отзыв о книге – это признание читателя в сопереживании и слезах. Рецензия, написанная одним читателем, непременно находит повторение в другом рецензионном тексте, поскольку эмоции о книге – единодушны.     

«А зори здесь тихие»: описание сюжета

Главные герои – это 6 неординарных, смелых личностей с разными историями жизни и социальным положением, которым суждено было встретиться и вопреки обстоятельствам идти вперед вместе, чтобы победить. Среди них: 

  1. Федот Васков – старшина группы девушек-зенитчиц. 
  2. Лиза Бричкина – юная 19-летняя дочка лесничего, которая до разгара войны проживала в одном из военных кордонов посреди Брянских лесов. 
  3. Соня Гурвич – молодая интеллигентная девушка из семьи врачей, которая после двух семестров университета отправилась на фронт.
  4. Женя Комелькова – 19-летняя девушка, семью которой расстреляли немецкие солдаты у нее на глазах.
  5. Рита Осянина – девушка рано вышла замуж, ее муж-пограничник погибает в самом начале войны, оставив наследника. Рита передает ребенка матери и уходит на фронт.
  6. Галя Четвертак – мечтательная девчонка из детского дома, ушедшая на войну глубоко убежденная в романтичности своего поступка.

Рассказ открывает 1942 год, где читателю показывают жизнь 171-го железнодорожного разъезда, находящегося в эпицентре боевых действий, с парой едва уцелевших дворов. Относительно спокойный, тихий ритм жизни в этом районе позволял солдатам злоупотреблять алкоголем, а также искушаться вниманием женской половины. Комендант разъезда Васков регулярно писал рапорты с просьбой отправить в часть не пьющих солдат, но с завидным постоянством история повторялась вновь до тех пор, пока зенитчиков-мужчин не заменили женщинами.

С прибытием девушек жизнь на разъезде стала очень спокойной и веселой одновременно, несмотря на тяготы времени. Молодые особы частенько подшучивали над Васковым, который ощущал неловкость в обществе новых зенитчиков и немного смущался своей необразованности, поскольку окончил лишь 4 класса школы. Порой старшина возмущался поведением девчонок, которые в его восприятии работали «не по уставу».

Рита назначается командиром зенитчиц. После потери мужа ее нрав стал суровым, а натура замкнутой. Со своими соратницами она обращалась довольно строго, но смягчить ее характер удалось Жене Комельковой, которая пережила потерю всех своих близких, но сумела остаться открытым и веселым человеком. Втайне от всех по ночам Рита уходит навестить мать и ребенка, которые живут недалеко от разъезда.

Между Ритой и Женей завязывается дружба, к которой присоединяется Галя, слывшая дурнушкой. Комелькова находит ей гимнастерку, наводит прическу и неказистая девчонка заметно преображается.

Однажды Рита самовольно отправилась в лес. По возвращении она замечает двоих человек в маскировочной экипировке, которые вооружены и несут какие-то пакеты. Осянина молниеносно докладывает об увиденном Васкову. Командир заключает, что она встретилась с диверсантами немецкой армии, которые двигались в сторону железнодорожного узла, и принимает решение перехватить врага.

Васков получает в командование 5 зенитчиц и они отправляются выполнять план-перехват. По дороге Васков старается быть оптимистичным, часто шутит, желая подбодрить своих девушек-бойцов. Персонажи решают взять немецких солдат у Вопь-озера, к которому отправляются кратчайшим путем через леса и болота. Проходя по топи, Галя Четвертак оступается, оказываясь по шею в воде.

Компания успешно добирается до места назначения. Командир, зная о численном превосходстве своей группы, рассчитывает на быструю расправу с врагами, но решает подстраховаться и выбирает путь для возможного отступления. Ожидая появления немцев, девушки успевают пообедать, после чего Васков отдает боевой приказ о задержании диверсантов и герои занимают боевые позиции.

Галя простужается после падения в болото, ее охватывает озноб. Команда проводит в ожидании диверсантов целую ночь. Ближе к утру появляются немцы, но вопреки ожиданиям, вместо двоих человек они насчитывают шестнадцать. Васков решает отправить Лизу на разъезд, чтобы рассказать о случившемся и привести подмогу. Бричкина сбивается с ориентиров и теряет приметную сосну, которая означает верный поворот для прохождения болота. Передвигаясь по топи, она оступается и, застревая в трясине, погибает.

Тем временем командир и зенитчицы, желая отпугнуть немецких солдат и заставить их пойти обходным путем, разыгрывают сценку. Васков с девушками создают впечатление, что в лесу идет работа лесорубов. Они начинают вести громкую перекличку, жгут костры. Федот рубит деревья, а находчивая Женя идет купаться, делая вид, что не замечает присутствие врагов. Ничего не подозревающие немцы уходят.

Командир понимает, что скрывшийся враг может оказаться коварен и не исключает угрозу нападения на свой отряд. Вместе с Осяниной он отправляется в разведку. Разузнав, что диверсанты устроились на привал, Васков решает изменить местоположение команды и отправляет Риту за девушками. Федот вспоминает, что забыл кисет и расстраивается. Заметив его настроение, Соня решает вернуться за пропажей.

Командир не успел остановить убежавшую за кисетом Гуревич. Раздаются выстрелы. Соня погибает от пуль двоих немецких солдат. Расстроенная группа хоронит девушку. Васков снимает с нее сапоги и передает их Гале, которая потеряла свои в болоте, отмечая, что должен заботиться о живых.

Попрощавшись с Соней, командир и зенитчицы начинают яростное преследование немцев, желая отомстить за гибель соратницы. Они настигают врага и, незаметно подкравшись, Васков убивает одного из них, но на второго у него не оказывается сил. В этот момент рядом оказывается Женя и, убив диверсанта прикладом, спасает жизнь командиру. Немцы отступают. Осознав совершенный поступок, Комелькова мучается гнетущими мыслями за содеянное. Старшина пытается оправдать ее решительный шаг, рассказывая о бесчеловечности и безжалостности врага.

Потрясенная смертью Сони, мечтательная Галя во время встречного боя отбрасывает винтовку в сторону и падает на землю. Девушки начинают обвинять ее в трусости, но Васков оправдывает Четвертак неопытностью и растерянностью. В воспитательных целях старшина берет Галю с собой на разведку.

Осматривая окрестности леса, разведчики замечают трупы немцев. По подсчетам, оставалось еще 12 немецких солдат. Старшина и Галя прячутся в засаде, готовые стрелять по приближающимся диверсантам. Неожиданно Четвертак покидает укрытие и, обезумев от ужаса, выдает себя, получая пулеметную очередь от немцев.

Васков решает увести врага в другую сторону от места, где остались Женя и Рита. До самой ночи он пытался создавать шум в лесу, стрелял по вражеским фигурам, мелькавшим между деревьев, кричал и пытался заманить диверсантов поближе к топкому месту. Получив ранение в руку, он укрывается в болоте до утра.

С рассветом раненый командир выбирается на сушу и замечает на воде черного цвета юбку, что носила Лиза Бричкина. Васков понимает, что девушка погибла, и последние надежды на помощь обращаются в прах. Удрученный тяжкими мыслями о проигранной «своей войне», Васков идет на поиски немецких солдат.

В лесу он встречает заброшенную хижину, которая оказалась убежищем диверсантов. Затаившись, старшина наблюдал за немцами, которые прятали взрывчатку. Далее вся группа уходит на разведку, оставив одного бойца охранять избушку. Федот убивает врага, забирает оружие и идет на берег той реки, где некогда они разыгрывали сценку перед диверсантами. Там он рассказывает оставшимся зенитчицам о смерти Гали и Лизы, сообщая, что вскоре им придется принять свой последний, вероятно, бой.

Диверсанты появляются на берегу, завязывается страшная битва. Неотступно сражался Васков, защищая Родину и не позволяя вражескому отряду пересечь реку. Тяжелое осколочное ранение в живот получает Рита. Раненая Женя продолжает отстреливаться, уводя за собой немцев и не замечая полученных ран. Девушка стреляла до последнего патрона, не жалея сил и поражая врага своим мужеством. Немцы расстреливают в упор безоружную Комелькову.

Умирающая Осянина рассказывает старшине о сыне Альберте и просит позаботиться о малыше. Васков, терзаемый мыслями о потере всей команды, делится с Ритой переживаниями о случившемся и задается вопросом: стоила ли гибель молодых девчонок того, чтобы отдать ее за попытку перекрыть дорогу немцам? Рита отвечает, что они защищали Родину и все сделали правильно. Разве могли они поступить по-другому и позволить врагу подорвать дорогу? Нет.

Васков поднимается и вновь идет за немцами. Он слышит выстрел и возвращается к Рите, которая застрелилась, не желая мучить ни себя, ни старшину. Похоронив обеих девушек, из последних сил Федот двигался вперед, где располагалась хижина немцев. Он врывается внутрь, где одного из диверсантов убивает и еще четверых берет в плен. В полубредовом состоянии, раненый и измученный, он ведет немцев к линии разъезда. Осознав, что добрался до места, старшина теряет сознание.

В эпилоге книги автор рассказывает о письме туриста, написанном многие годы спустя после военных событий. В нем сообщается о приехавшем на озеро седовласом старике, у которого не было руки, и капитане-ракетчике по имени Альберт Федотыч. На берегу они установили плиту из мрамора. Турист рассказывает, что вместе с прибывшими он отправляется на поиски могил погибших здесь когда-то зенитчиц. И отмечает, какие «зори здесь тихие».

knigopoisk.org

"А зори здесь тихие": анализ. "А зори здесь тихие", Васильев: краткое содержание

Повесть "А зори здесь тихие", написанная Васильевым Борисом Львовичем (годы жизни - 1924-2013), появилась на свет впервые в 1969 году. Произведение, по словам самого автора, основано на реальном военном эпизоде, когда после ранения семеро солдат, служивших на железной дороге, не дали ее взорвать немецкой диверсионной группе. После сражения удалось выжить лишь одному сержанту, командиру советских бойцов. В данной статье мы проведем анализ "А зори здесь тихие", опишем краткое содержание этой повести.

Война - это слезы и горе, разрушение и ужас, безумие и истребление всего живого. Она всем принесла беду, постучавшись в каждый дом: жены потеряли мужей, матери - сыновей, дети вынуждены были остаться без отцов. Множество людей прошли через нее, испытали все эти ужасы, но им удалось выстоять и победить в тяжелейшей из всех войн, когда-либо перенесенных человечеством. Анализ "А зори здесь тихие" начнем с краткого описания событий, попутно комментируя их.

Краткое содержание событий повести

Борис Васильев в начале войны служил молодым лейтенантом. В 1941 году он ушел на фронт, еще будучи школьником, и через два года был вынужден покинуть армию в связи с тяжелой контузией. Таким образом, войну этот писатель знал не понаслышке. Поэтому его лучшие произведения - именно о ней, о том, что человеку удается остаться человеком, лишь выполнив до конца свой долг.

В произведении "А зори здесь тихие", содержание которого составляет война, она ощущается особенно остро, поскольку повернута непривычной для нас гранью. Все мы привыкли ассоциировать с ней мужчин, а здесь главные герои - девушки, женщины. Они встали против врага одни посреди земли русской: озер, болот. Противник - выносливый, сильный, беспощадный, хорошо вооруженный, многократно превосходит их по числу.

События разворачиваются в мае 1942 года. Изображается железнодорожный разъезд и его командир - Федор Евграфыч Васьков, 32-летний мужчина. Солдаты прибывают сюда, но потом начинают гулять и пить. Поэтому Васьков пишет рапорты, и в конце концов ему присылают девчат-зенитчиц под командованием Риты Осяниной, вдовы (ее муж погиб на фронте). Затем приезжает Женя Комелькова, вместо убитой немцами подносчицы. У всех пяти девушек был свой характер.

Пять разных характеров: анализ

"А зори здесь тихие" - это произведение, в котором описаны интересные женские образы. Соня, Галя, Лиза, Женя, Рита - пять разных, но в чем-то очень похожих девушек. Рита Осянина - нежная и волевая, отличается душевной красотой. Она - самая бесстрашная, мужественная, она - мать. Женя Комелькова - белокожая, рыжая, высокая, с детскими глазами, всегда смешливая, веселая, озорная до авантюризма, уставшая от боли, войны и мучительной и долгой любви к женатому и далекому человеку. Соня Гурвич - это ученица-отличница, утонченная поэтическая натура, как будто вышедшая из книги стихов Александра Блока. Лиза Бричкина всегда умела ждать, она знала, что предназначена для жизни, и невозможно ее миновать. Последняя, Галя, всегда активнее жила в воображаемом мире, чем в действительном, поэтому очень боялась этого беспощадного ужасного явления, которое представляет собой война. "А зори здесь тихие" изображает эту героиню смешной, так и не повзрослевшей, неуклюжей по-детски детдомовской девочкой. Побег из детского дома, записки и мечты... о длинных платьях, сольных партиях и всеобщем поклонении. Она хотела стать новой Любовью Орловой.

Проведенный анализ "А зори здесь тихие" позволяет сказать, что никто из девушек так и не смог осуществить свои желания, потому что они не успели прожить жизнь.

Дальнейшее развитие событий

Герои "А зори здесь тихие" сражались за Родину, как никто, никогда и нигде не дрался. Они всей душой ненавидели врага. Девушки выполняли приказы всегда четко, как и следует молодым солдатам. Они испытали все: потери, переживания, слезы. Прямо на глазах этих бойцов умирали их хорошие подруги, но девушки держались. Они стояли насмерть до самого конца, никого не пропустили, и таких патриотов были сотни и тысячи. Благодаря им удалось отстоять свободу Родины.

Смерть героинь

Разная смерть была у этих девушек, как и разными были жизненные пути, по которым следовали герои "А зори здесь тихие". Рита была ранена гранатой. Она понимала, что не сможет выжить, что рана смертельна, а умирать придется мучительно и долго. Поэтому, собрав остаток сил, она выстрелила себе в висок. У Гали смерть была столь же безрассудной и болезненной, как и сама она - девушка могла бы спрятаться и сохранить себе жизнь, но не сделала этого. Остается лишь предполагать, что двигало ей тогда. Возможно, просто минутное смятение, возможно, трусость. У Сони смерть была жестока. Она даже не сумела понять, как лезвие кинжала пронзило ее жизнерадостное молодое сердце. У Жени - немного безрассудная, отчаянная. Она до самого конца верила в себя, даже когда уводила от Осяниной немцев, ни на миг не сомневалась в том, что все завершится благополучно. Поэтому даже после того, как первая пуля попала ей в бок, она лишь удивилась. Ведь так неправдоподобно, несуразно и глупо было умирать, когда тебе всего девятнадцать лет. Смерть Лизы случилась неожиданно. Это была очень глупая неожиданность - девушку затянуло в болото. Автор пишет, что до последнего мгновения героиня верила, что "завтра будет и для нее".

Старшина Васков

Старшина Васков, о котором мы уже упомянули в кратком изложении "А зори здесь тихие", остается в итоге один среди муки, беды, наедине со смертью и тремя пленными. Но теперь у него впятеро больше сил. То, что было в этом бойце человеческого, лучшего, но спрятанного глубоко в душе, раскрылось внезапно. Он перечувствовал и пережил и за себя, и за его девочек-"сестричек". Старшина сокрушается, он не понимает, почему это произошло, ведь им детей рожать надо, а не умирать.

Итак, по сюжету все девушки погибли. Что же руководило ими, когда они шли в бой, не жалея собственной жизни, отстаивая свою землю? Возможно, всего лишь долг перед Отчизной, своим народом, возможно, смелость, мужество, патриотизм? Все смешалось в этот момент.

Старшина Васков в итоге винит во всем себя, а не ненавистных ему фашистов. Как трагический реквием воспринимаются его слова о том, что он "всех пятерых положил".

Заключение

Читая произведение "А зори здесь тихие", невольно становишься наблюдателем будней зенитчиков на разбомбленном разъезде в Карелии. В основу этой повести положен эпизод, незначительный в огромных масштабах Великой Отечественной войны, но о нем рассказано так, что все ее ужасы встают перед глазами во всем своем уродливом, страшном несоответствии с сущностью человека. Оно подчеркивается и тем, что названо произведение "А зори здесь тихие", и тем, что ее герои - девушки, вынужденные участвовать в войне.

fb.ru

Читать книгу А зори здесь тихие… (сборник) Бориса Васильева : онлайн чтение

Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

5

Сроду Васков чувствовал себя старше, чем был. Не ворочай он в свои четырнадцать за иного женатика – по миру пошла бы семья. Тем более голодно тогда было, неустройства много. А он единственным в семье мужиком остался – и кормильцем, и поильцем, и добытчиком. Летом крестьянствовал, зимой зверя бил и о том, что людям выходные положены, узнал к двадцати годам. Ну, потом армия: тоже не детский сад. В армии солидность уважают, а он армию уважал. Так и получилось, что и на данном этапе он опять же не помолодел, а, наоборот, старшиной стал. А старшина старшина и есть: он всегда для бойцов старый. Положено так.

И Федот Евграфыч позабыл о своем возрасте. Одно знал: он старше рядовых и лейтенантов, ровня всем майорам и всегда младше любого полковника. Дело тут не в субординации было – в мироощущении.

Поэтому и на девчат, которыми командовать пришлось, он смотрел словно бы из другого поколения. Словно был участником Гражданской войны и лично пил чай с Василием Ивановичем Чапаевым под городом Лбищенском. И не по выкладкам ума, не по зароку какому-нибудь получилось так, а от естества, от сути его старшинской.

Мысль насчет того, что старше он самого себя, никогда Васкову в голову не приходила. И только ночью этой, тихой да светлой, шевельнулось что-то сомнительное. Вроде как смущающее даже.

Но тогда до ночи еще далеко было, еще позицию выбирали. Бойцы его скакали по каменьям, что козы, и он вдруг заскакал с ними, и у него так вот ловко все получалось, что он и сам удивился. А удивившись, нахмурился и стал ходить степенно и на валуны влезать в три приема.

Впрочем, не это главное было. Главное – отличную позицию он выискал. Глубокую, с укрывистыми подходами, с обзором от леса до озера. Глухими бараньими лбами тянулась она вдоль озерного плеса, оставляя для прохода лишь узкую открытую полосу у берега. По этой полосе в случае чего немцам пришлось бы часа три гряду огибать, а он мог напрямки отходить, через камни, и занимать запасную позицию задолго до подхода противника. Ну, это он так, для перестраховки и примера подчиненным сделал, потому что с двумя-то десантниками наверняка мог управиться и здесь, на основной.

Выбрав позицию, Федот Евграфыч, как положено, произвел расчет времени. По расчету этому выходило, что немцев ждать оставалось еще часа четыре, если не больше, и поэтому разрешил он своей команде сготовить горячее из расчета котелок на двоих. Кухарить Лиза Бричкина сама вызвалась, он ей в помощь двух пигалиц выделил и дал указание, чтобы костер был без дыма.

– Замечу дым, вылью все варево в тот же момент. Ясно говорю?

– Ясно, – упавшим голосом сказала Лиза.

– Нет, не ясно, товарищ боец. А ясно тогда будет, когда у меня топор попросишь да подручных своих пошлешь сухостоя нарубить. И накажи им, чтобы тот рубили, который еще без лишая стоит. Чтоб звонкий был. Тогда дыма не будет, а будет один жар.

Приказ приказом, а для примера он лично наломал сушняку, лично развел костер. Потом, когда с Осяниной на местности занимался, все туда поглядывал, но дыма видно не было, только воздух дрожал над камнями, но про то знать надо было или глаз иметь наметанный, а у немцев, понятное дело, такого глаза быть не могло.

Пока там тройка эта кашеварила, Васков с младшим сержантом Осяниной и бойцом Комельковой всю гряду излазили. Определили места, сектора обстрелов, ориентиры. Расстояние до ориентиров Федот Евграфыч лично парами шагов проверил и занес в стрелковую карточку, как того требовал устав.

К тому времени обедать кликнули. Расселись попарно, как шли, и коменданту котелок достался пополам с бойцом Гурвич. Она, конечно, заскромничала, ложкой уж слишком часто постукивать начала, самое варево ему сбрасывая. Старшина сказал неодобрительно:

– Напрасно стучишь, товарищ переводчик. Я тебе, понимаешь, не дролюшка, и нечего мне кусочки подкладывать. Наворачивай, как бойцу положено.

– Я наворачиваю, – улыбнулась она.

– Вижу! Худющая, как весенний грач.

– У меня конституция такая.

– Конституция?.. Вон у Бричкиной такая же конституция, как у нас у всех, а – в теле. Есть на что поглядеть…

После обеда чайку напились: Федот Евграфыч еще на марше брусничного листа насобирал, его и заварили. Отдохнули полчасика, и старшина приказал построиться.

– Слушай боевой приказ! – торжественно начал он, хотя где-то внутри сомневался, что правильно поступает насчет этого приказа. – Противник силою до двух вооруженных до зубов фрицев движется в район Вопь-озера с целью тайно пробраться на Кировскую железную дорогу и Беломорско-Балтийский канал имени товарища Сталина. Нашему отряду в количестве шести человек приказано держать оборону Синюхиной гряды, где и захватить противника в плен. Сосед слева – Вопь-озеро, сосед справа – Легонтово озеро… – Старшина помолчал, откашлялся, расстроенно подумал, что приказ, пожалуй, следовало бы сначала написать на бумажке, и продолжал: – Я решил встретить врага на основной позиции и, не открывая огня, предложить ему сдаться. В случае сопротивления одного убить, а второго все ж таки взять живым. На запасной позиции оставить все имущество под охраной бойца Четвертак. Боевые действия начинать только по моей команде. Своими заместителями назначаю младшего сержанта Осянину, а ежели и она выйдет из строя, то бойца Гурвич. Вопросы?

– А почему это меня в запасные? – обиженно спросила Четвертак.

– Несущественный вопрос, товарищ боец. Приказано вам, вот и выполняйте.

– Ты, Галка, наш резерв, – улыбнулась Осянина.

– Вопросов нет, все ясненько, – бодро сказала Комелькова.

– А ясненько, так прошу пройти на позицию.

Он развел бойцов по местам, что загодя прикинул вместе с Осяниной, указал каждой ориентиры и углы обзора и еще раз предупредил, чтоб лежали как мыши.

– Чтоб и не шевельнулся никто. Первым я с ними говорить буду.

– По-немецки? – съехидничала Гурвич.

– По-русски! – резко сказал старшина. – А вы переведете, ежели не поймут. Ясно говорю?

Все промолчали.

– Ежели вы и в бою так высовываться будете, то санбата поблизости нету. И мамань тоже.

Насчет мамань он напрасно сказал, совсем напрасно. И рассердился поэтому до крайности: ведь всерьез же все будет, не на стрельбище!

– С немцем хорошо издали воевать. Пока вы свою трехлинеечку передернете, он из вас сито сделает. Поэтому категорически лежать приказываю. Лежать, пока лично «огонь!» не скомандую. А то не погляжу, что женский род… – Тут Федот Евграфыч осекся, махнул рукой и добавил: – Все. Кончен инструктаж.

Выделил сектора наблюдения, распределил бойцов попарно, чтоб в четыре глаза смотрели. Сам повыше забрался. Биноклем кромку леса обшаривал, пока слеза не прошибла.

Солнце уже совсем за вершины цеплялось, но камень, на котором лежал Васков, еще хранил накопленное тепло. Старшина отложил бинокль и закрыл глаза, чтоб отдохнули. И сразу камень этот теплый плавно качнулся и поплыл куда-то в тишину и покой, и Федот Евграфыч не успел сообразить, что дремлет. Вроде и ветерок чувствовал, и слышал все шорохи, а казалось, что лежит на печи, что забыл дерюжку подстелить и надо бы об этом маманю попросить. И маманю увидел: шуструю, маленькую, что много уж лет спала урывками, кусочками какими-то, будто воруя их у крестьянской своей жизни. Увидел руки, худые до невозможности, с пальцами, которые давно уж не разгибались от сырости и работы. Увидел морщинистое, будто печеное, лицо ее, слезы на жухлых щеках и понял, что доселе плачет маманя его над помершим Игорьком, доселе виноватит себя и изводит. Хотел он ласковое ей сказать, да тут вдруг кто-то за ногу его тронул, и он почему-то решил, что это тятька, и испугался до самого сердца. Открыл глаза: Осянина на камень лезет и за ногу его трогает.

– Немцы?

– Где?.. – испуганно дернулась она.

– Фу, леший… Показалось.

Рита посмотрела на него, улыбнулась:

– Подремлите, Федот Евграфыч. Я шинель вам принесу.

– Что ты, Осянина. Это так, сморило меня. Покурить надо.

Спустился вниз: под скалой Комелькова волосы расчесывает. Распустила – спины не видно. Стала гребенку вести – и руки не хватает, перехватывать приходится. И руки у нее плавно так ходят, неторопливо, покойно.

– Крашеные, поди? – спросил старшина и испугался, что съязвит она сейчас, и кончится вот это вот: простое.

– Свои. Растрепанная я?

– Это ничего.

– Вы не думайте, там у меня Лиза Бричкина наблюдает. Она глазастая.

– Ладно, ладно. Оправляйся.

Во леший, опять это слово выскочило! Потому ведь, что из устава оно. Навеки врубленное. Медведь ты, Васков, медведь глухоманный…

Насупился старшина. Закурил, дымом укутался.

– Товарищ старшина, а вы женаты?

Глянул: сквозь рыжее пламя зеленый глаз проглядывает. Неимоверной силы глаз, как стопятидесятидвухмиллиметровая пушка-гаубица.

– Женатый, боец Комелькова.

Соврал, само собой. Но с такими оно к лучшему. Позиции определяет, кому где стоять.

– А где ваша жена?

– Известно где – дома.

– А дети есть?

– Дети?.. – вздохнул Федот Евграфыч. – Был мальчонка. Помер. Аккурат перед войной.

– Умер?

Отбросила назад волосы, глянула – прямо в душу глянула. Прямо в душу. И ничего больше не сказала. Ни утешений, ни шуточек, ни пустых слов. Потому-то и не удержался Васков, вздохнул:

– Да, не уберегла маманя…

Сказал и пожалел. Так пожалел, что тут же вскочил, гимнастерку одернул, как на смотру.

– Как там у тебя, Осянина?

– Никого, товарищ старшина.

– Продолжать наблюдение!

И пошел от бойца к бойцу.

Солнце давно уже село, но было светло, словно перед рассветом, и боец Гурвич читала за своим камнем книжку. Бубнила нараспев, точно молитву, и Федот Евграфыч послушал, прежде чем подойти:

 
Рожденные в года глухие
Пути не помнят своего.
Мы – дети страшных лет России –
Забыть не в силах ничего.
 
 
Испепеляющие годы!
Безумья ль в вас, надежды ль весть?
От дней войны, от дней свободы –
Кровавый отсвет в лицах есть…
 

– Кому читаешь-то? – спросил он, подойдя.

Переводчица смутилась (все ж таки наблюдать приказано было, наблюдать!), отложила книжку, хотела встать. Старшина махнул рукой.

– Кому, спрашиваю, читаешь?

– Никому. Себе.

– А чего ж в голос?

– Так ведь стихи.

– А-а… – Васков не понял. Взял книжку – тонюсенькая, что наставление по гранатомету, – полистал. – Глаза портишь.

– Светло, товарищ старшина.

– Да я вообще… И вот что: ты на камнях-то не сиди. Они остынут скоро, начнут из тебя тепло тянуть, а ты и не заметишь. Ты шинельку подстилай.

– Хорошо, товарищ старшина. Спасибо.

– Вот. А в голос все-таки не читай. Ввечеру воздух сырой тут, плотный, а зори здесь тихие, и потому слышно аж за пять верст. И поглядывай. Поглядывай, боец Гурвич.

Ближе к озеру Бричкина располагалась, и еще издали Федот Евграфыч довольно заулыбался: вот толковая девка! Наломала лапнику елового, устелила им ложбинку меж камней, шинелью прикрыла: бывалый человек. Даже поинтересовался:

– Откуда будешь, Бричкина?

– С Брянщины, товарищ старшина.

– В колхозе работала?

– Работала. А больше отцу помогала. Он лесник, на кордоне мы жили.

– То-то крякаешь хорошо.

Засмеялась. Любят они смеяться, не отвыкли еще.

– Ничего не заметила?

– Пока тихо.

– Ты все примечай, Бричкина. Кусты не качаются ли, птицы не шебуршатся ли. Человек ты лесной, все понимаешь.

– Понимаю.

– Вот-вот…

Потоптался старшина: вроде все сказал, вроде дал указания, вроде уходить надо, а ноги не шли. Уж больно девка-то своя была, лесная, уж больно устроилась уютно, уж больно теплом от нее тянуло, как от той русской родимой печки, что привиделась ему сегодня в дреме.

– «Лиза, Лиза, Лизавета, что ж не шлешь ты мне привета, что ж ты дроле не поешь, аль твой дроля не пригож», – с ходу, казенным голосом отбарабанил комендант, кашлянул и пояснил: – Это припевка в наших краях такая.

– А у нас…

– После споем с тобой, Лизавета. Вот выполним боевой приказ и споем.

– Честное слово? – заулыбалась Лиза.

– Ну, сказал ведь.

Старшина вдруг залихватски подмигнул, сам же первым смутился, поправил фуражку и пошел. Бричкина крикнула вслед:

– Ну, глядите, товарищ старшина! Обещались!

Ничего он ей не ответил, но улыбался всю дорогу, пока через гряду на запасную позицию не вышел. Тут он улыбку с лица смахнул и стал искать, куда запропастилась боец Четвертак.

А боец Четвертак сидела под скалой на вещмешках, укутавшись в шинель и сунув руки в рукава. Поднятый воротник прятал ее голову вместе с пилоткой, и между казенных отворотов уныло торчал красный хрящеватый носик.

– Ты чего скукожилась, товарищ боец?

– Холодно…

Протянул руку, а она отпрянула: решила сдуру, что хватать он ее пришел, что ли…

– Да не рвись ты, господи! Лоб давай. Ну?..

Высунула шею. Старшина лоб ее стиснул, прислушался: горит. Горит, лешак тебя задави совсем!

– Жар у тебя, товарищ боец. Чуешь?

Молчит. И глаза печальные, как у телушки: любого обвиноватят. Вот он, сапог, потерянный бойцом, твоя поспешаловка и майский сиверко. Получи в натуре одного небоеспособного – обузу на весь отряд и лично на твою совесть.

Федот Евграфыч сидор свой вытащил, лямки сбросил, нырнул: в укромном местечке наиважнейший его энзе лежал – фляга со спиртом, семьсот пятьдесят граммов, под пробку. Плеснул в кружку.

– Так примешь или водой разбавить?

– А что это?

– Микстура. Ну, спирт, ну?

Замахала руками, отодвинулась:

– Ой, что вы, что вы…

– Приказываю принять! – Старшина подумал маленько, разбавил чуть водой. – Пей. И воды сразу.

– Нет, что вы…

– Пей без разговору!

– Ну, что вы в самом деле! У меня мама – медицинский работник…

– Нету мамы. Война есть, немцы есть, я есть, старшина Васков. А мамы нету. Мамы у тех будут, кто войну переживет. Ясно говорю?

Выпила, давясь, со слезою пополам. Закашлялась. Федот Евграфыч ее ладонью по спине постукал слегка. Отошла. Слезы ладонью размазала, улыбнулась:

– Голова у меня… побежала!..

– Завтра догонишь.

Лапнику ей приволок. Устелил, шинелью своей покрыл:

– Отдыхай, товарищ боец.

– А вы как же без шинели-то?

– Я здоровый, не боись. Выздоровей только к завтраму. Очень тебя прошу, выздоровей.

Стихло кругом. И леса, и озера, и воздух самый – все на покой отошло, затаилось. За полночь перевалило, завтрашний день начинался, а никаких немцев не было и в помине. Рита то и дело поглядывала на Васкова, а когда одни оказались, спросила:

– Может, зря сидим?

– Может, и зря, – вздохнул старшина. – Однако не думаю. Ежели ты фрицев тех с пеньками не спутала, конечно.

К этому времени комендант отменил позиционное бдение. Отправил бойцов на запасную позицию, приказал лапнику наломать и спать, пока не подымет. А сам здесь остался, на основной, и Осянина за ним увязалась.

То, что немцы не появлялись, сильно озадачивало Федота Евграфыча. Они ведь и вообще могли здесь не оказаться, могли в другом месте на дорогу нацелиться, могли вообще какое-либо иное задание иметь, а совсем не то, которое он за них определил. Могли уж бед натворить уйму: стрельнуть кого из начальства или взорвать что важное. Поди тогда объясняй трибуналу, почему ты, вместо того чтобы лес прочесать да немцев прищучить, черт-те куда попер. Бойцов пожалел? Испугался в открытый бой их кинуть? Это не оправдание, если приказ не выполнен. Нет, не оправдание.

– Вы бы поспали пока, товарищ старшина. На зорьке разбужу.

Какой там, к лешему, сон! Даже холода комендант не чувствовал, даром что в одной гимнастерке…

– Погоди ты со сном, Осянина. Будет мне, понимаешь, вечный сон, ежели фрицев проворонил.

– А может, спят они сейчас, Федот Евграфыч?

– Спят?..

– Ну да. Люди же они. Сами говорили, что Синюхина гряда – единственный удобный проход к железной дороге. А до нее им…

– Погоди, Осянина, погоди! Полста верст, это точно, даже больше. Да по незнакомой местности. Да каждого куста пугаясь… А? Так мыслю?

– Так, товарищ старшина.

– А коли так, то могли они, свободное дело, и отдыхать завалиться. В буреломе где-нито. И спать будут до солнышка. А с солнышком… А?

Рита улыбнулась. И опять посмотрела, как бабы на ребятню смотрят.

– Вот и вы до солнышка отдохните. Я разбужу.

– Нету мне сна, товарищ Осянина… Маргарита, как по батюшке?

– Зовите просто Ритой, Федот Евграфыч.

– Закурим, товарищ Рита?

– Я не курю.

– Да, насчет того, что и они – тоже люди, это я как-то недопонял. Правильно подсказала: отдыхать должны. И ты ступай, Рита. Ступай.

– Я не хочу спать.

– Ну, так приляг пока, ноги вытяни. Гудят с непривычки небось?

– Ну, у меня как раз хорошая привычка, Федот Евграфыч, – улыбнулась Рита.

Но старшина все-таки уговорил ее, и Рита легла тут же, на будущей передовой, на лапнике, что Лиза Бричкина для себя заготовила. Укрылась шинелью, думала передремать до зари и – заснула. Крепко, без снов, как провалилась. А проснулась, когда старшина за шинель потянул:

– Что?

– Тише! Слышишь?

Рита сбросила шинель, одернула юбку, вскочила.

Солнце уже оторвалось от горизонта, зарозовели скалы. Выглянула: над дальним лесом с криком перелетали птицы.

– Птицы кричат…

– Сороки! – Федот Евграфыч тихо засмеялся. – Сороки-белобоки шебаршат, Рита. Значит, идет кто-то, беспокоит их. Не иначе – гости. Крой, Осянина, подымай бойцов. Мигом! Но скрытно, чтоб ни-ни!..

Рита убежала.

Старшина залег на свое место – впереди и повыше остальных. Проверил наган, дослал патрон в винтовку. Шарил биноклем по освещенной низким солнцем лесной опушке.

Сороки кружили над кустами. Громко трещали, перещелкивались.

Подтянулись бойцы. Молча разошлись по местам, залегли. Гурвич к нему подобралась.

– Доброе утро, товарищ старшина.

– Здорово. Как там Четвертак этот?

– Спит. Будить не стали.

– Правильно решили. Будь рядом, для связи. Только не высовывайся.

– Не высунусь, – пообещала Гурвич.

Сороки подлетали все ближе и ближе, кое-где уже вздрагивали верхушки кустов, и Федоту Евграфычу показалось даже, будто хрустнул валежник под тяжелой ногой идущего. А потом вроде замерло все и сороки вроде как-то успокоились, но старшина знал, что на самой опушке, в кустах, сидят люди. Сидят, вглядываясь в озерные берега, в лес на той стороне, в гряду, через которую лежал их путь и где укрывался сейчас и он сам, и его румяные со сна бойцы.

Наступила та таинственная минута, когда одно событие переходит в другое, когда причина сменяется следствием, когда рождается случай. В обычной жизни человек никогда не замечает ее, но на войне, где нервы напряжены до предела, где на первый жизненный срез снова выходит первобытный смысл существования – уцелеть, – минута эта делается реальной, физически ощутимой и длинной до бесконечности.

– Ну, идите же, идите, идите… – беззвучно шептал Федот Евграфыч.

Колыхнулись далекие кусты, и на опушку осторожно выскользнули двое. Они были в пятнистых серо-зеленых накидках, но солнце светило им прямо в лица, и комендант отчетливо видел каждое их движение. Держа пальцы на спусках автоматов, пригнувшись, легким кошачьим шагом они двинулись к озеру…

Но Васков уже не глядел на них. Не глядел, потому что кусты за их спинами продолжали колыхаться, и оттуда, из глубины, все выходили и выходили серо-зеленые фигуры с автоматами на изготовку.

– Три… пять… восемь… десять… – шепотом считала Гурвич. – Двенадцать… четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать… Шестнадцать, товарищ старшина. Шестнадцать…

Замерли кусты. С далеким криком отлетали сороки. Шестнадцать диверсантов, озираясь, медленно шли берегом к Синюхиной гряде…

6

Всю свою жизнь Федот Евграфыч выполнял приказания. Выполнял буквально, быстро и с удовольствием, ибо именно в этом пунктуальном исполнении чужой воли видел смысл собственного существования. Как исполнителя его ценило начальство, а большего от него и не требовалось. Он был передаточной шестерней огромного, заботливо отлаженного механизма: вертелся и вертел других, не заботясь о том, откуда началось это вращение, куда направлено и чем заканчивается.

А немцы медленно и неуклонно шли берегом Вопь-озера, шли прямо на него и на его бойцов, что лежали сейчас за камнями, прижав, как велено, тугие щеки к холодным прикладам винтовок.

– Шестнадцать, товарищ старшина, – почти беззвучно повторила Гурвич.

– Вижу, – сказал он, не оборачиваясь. – Давай в цепь, Гурвич. Осяниной скажешь, чтоб немедля бойцов на запасную позицию отводила. Скрытно чтоб, скрытно!.. Стой, куда ты? Бричкину ко мне пришлешь. Ползком, товарищ переводчик. Теперь покуда что ползком жить будем.

Гурвич уползла, старательно виляя между камней. Комендант хотел что-то придумать, что-то немедленно решить, но в голове было отчаянно пусто, и только одно годами воспитанное желание назойливо тревожило: доложить. Сейчас же, сию же секунду доложить по команде, что обстановка изменилась, что своими силами ему уже не заслонить ни Кировской железной дороги, ни канала имени товарища Сталина.

Отряд его начал отход: где-то брякнула винтовка, где-то сорвался камень. Звуки эти физически отдавались в нем, и, хотя немцы были еще далеко и ничего не могли слышать, Федот Евграфыч переживал самый настоящий страх. Эх, пулемет бы сейчас с полным диском и толковым вторым номером! Даже бы и не «дегтярь» – автоматов бы тройку да к ним мужиков посноровистей… Но не было у него ни пулеметов, ни мужиков, а была пятерка смешливых девчат да по пять обойм на винтовку. Оттого-то и обливался потом старшина Васков в то росистое июньское утро…

– Товарищ старшина… Товарищ старшина…

Комендант рукавом старательно вытер пот, только потом обернулся. Глянул в близкие, донельзя растопыренные глаза, подмигнул:

– Веселей дыши, Бричкина. Это ж даже лучше, что шестнадцать их, поняла?

Почему шестнадцать диверсантов лучше, чем два, старшина объяснять не стал, но Лиза согласно покивала и неуверенно улыбнулась.

– Дорогу назад хорошо помнишь?

– Ага, товарищ старшина.

– Гляди: левее фрицев сосняк тянется. Пройдешь его, опушкой держи вдоль озера.

– Там, где вы хворост рубили?

– Молодец, девка! Оттуда иди к протоке. Напрямик, там не собьешься.

– Да знаю я, товарищ…

– Погоди, Лизавета, не гоношись. Главное дело – болото, поняла? Бродок узкий, влево-вправо трясина. Ориентир – береза. От березы – прямо на две сосны, что на острове.

– Ага.

– Там отдышись малость, сразу не лезь. С островка целься на обгорелый пень, с которого я в топь сигал. Точно на него цель: он хорошо виден.

– Ага.

– Доложишь Кирьяновой обстановку. Мы тут фрицев покружим маленько, но долго не продержимся, сама понимаешь.

– Ага.

– Винтовку, вещмешок, скатку – все оставь. Налегке дуй.

– Значит, мне сейчас идти?

– Слегу перед болотом не забудь.

– Ага. Побежала я.

– Дуй, Лизавета батьковна.

Лиза молча покивала, отодвинулась. Прислонила винтовку к камню, стала патронташ с ремня снимать, все время ожидаючи поглядывая на старшину. Но Васков смотрел на немцев и так и не увидел ее растревоженных глаз. Лиза осторожно вздохнула, затянула потуже ремень и, пригнувшись, побежала к сосняку, чуть приволакивая ноги, как это делают все женщины на свете.

Диверсанты были совсем уже близко – можно разглядеть лица, – а Федот Евграфыч, распластавшись, все еще лежал на камнях. Кося глазом на немцев, он смотрел на сосновый лесок, что начинался от гряды и тянулся к опушке. Дважды там качнулись вершинки, но качнулись легко, словно птицей задетые, и он подумал, что правильно поступил, послав именно Лизу Бричкину.

Удостоверившись, что диверсанты не заметили связного, старшина поставил винтовку на предохранитель и спустился за камень. Здесь он подхватил оставленное Лизой оружие и прямиком побежал назад, шестым чувством угадывая, куда ставить ногу, чтобы не слышно было топота.

– Товарищ старшина!..

Бросились, как воробьи на коноплю, даже Четвертак из-под шинели вынырнула. Непорядок, конечно: следовало прикрикнуть, скомандовать, Осяниной указать, что караула не выставила. Он уж и рот раскрыл, и брови по-командирски сдвинул, а как в глаза их напряженные заглянул, так и сказал, будто в бригадном стане:

– Плохо, девчата, дело.

Хотел на камень сесть, да Гурвич вдруг задержала, быстро шинельку свою подсунула. Он кивнул ей благодарно, сел, кисет достал. Они рядком перед ним устроились, молча следили, как он цигарку сворачивает. Васков глянул на Четвертак.

– Ну, как ты?

– Ничего. – Улыбка у нее не получилась: губы не слушались. – Я спала хорошо.

– Стало быть, шестнадцать их. – Старшина старался говорить спокойно и поэтому каждое слово ощупывал. – Шестнадцать автоматов – это сила. В лоб такую не остановишь. И не остановить тоже нельзя, а будут они здесь часа через три, так надо считать.

Осянина с Комельковой переглянулись. Гурвич юбку на коленке разглаживала, а Четвертак на него во все глаза смотрела, не моргая. Комендант сейчас все замечал, все видел и слышал, хоть и просто курил, цигарку свою разглядывая.

– Бричкину я в расположение послал, – сказал он погодя. – На помощь можно к ночи рассчитывать, не раньше. А до ночи, ежели в бой ввяжемся, нам не продержаться. Ни на какой позиции не продержаться, потому как у них шестнадцать автоматов.

– Что же, смотреть, как они мимо пройдут? – тихо спросила Осянина.

– Нельзя их тут пропустить, через гряду, – сказал Федот Евграфыч, – надо с пути сбить. Закружить надо, вокруг Легонтова озера направить, в обход. А как? Просто боем – не удержимся. Вот и выкладывайте соображения.

Больше всего старшина боялся, что поймут они его растерянность. Учуют, нутром своим таинственным учуют и – все тогда. Кончилось превосходство его, кончилась командирская воля, а с нею и доверие к нему. Поэтому он нарочно спокойно говорил, просто, негромко, поэтому и курил так, будто на завалинку к соседям присел. А сам думал, думал, ворочал тяжелыми мозгами, обсасывал все возможности.

Для начала он бойцам позавтракать велел. Они возмутились было, но он одернул и сало из мешка вытащил. Неизвестно, что на них больше подействовало – сало или команда, а только жевать начали бодро. А Федот Евграфыч пожалел, что сгоряча Лизу Бричкину натощак в такую даль отправил. После завтрака комендант старательно побрился холодной водой. Бритва у него еще отцовская была, самокалочка, – мечта, а не бритва, но все-таки в двух местах он порезался. Залепил порезы газетой, да Комелькова из вещмешка пузырек с одеколоном достала и сама ему эти порезы прижгла.

Все-то он делал спокойно, неторопливо, но время шло, и мысли в его голове шарахались, как мальки на мелководье. Никак он собрать их не мог и все жалел, что нельзя топор взять да порубить дровишек: глядишь, и улеглось бы тогда, ненужное бы отсеялось, и нашел бы он выход из этого положения.

Конечно, не для боя немцы сюда забрались – это он понимал ясно. Шли они глухоманью, осторожно, далеко разбросав дозоры. Для чего? А для того, чтобы противник их обнаружить не мог, чтобы в перестрелку не ввязываться, чтоб вот так же тихо, незаметно просачиваться сквозь возможные заслоны к основной своей цели. Значит, надо, чтобы они его увидели, а он их вроде не заметил? Тогда бы, возможное дело, отошли, в другом месте попробовали бы пробраться. А другое место – вокруг Легонтова озера: сутки ходьбы…

Однако кого он им показать может? Четырех девчонок да себя самолично? Ну, задержатся, ну, разведку вышлют, ну, поизучают их, пока не поймут, что в заслоне данном – ровно пятеро. А потом?.. А потом, товарищ старшина Васков, никуда они отходить не станут. Окружат и без выстрела, в пять ножей снимут весь твой отряд. Не дураки же они, в самом-то деле, чтоб от четырех девчат да старшины с наганом в леса шарахаться.

Все эти соображения Федот Евграфыч бойцам выложил – Осяниной, Комельковой и Гурвич. Четвертак, отоспавшись, сама в караул вызвалась. Выложил без утайки и добавил:

– Ежели через час-полтора другого не придумаем, будет, как сказал. Готовьтесь.

Готовьтесь… А что – готовьтесь-то? На тот свет разве? Так для этого времени чем меньше, тем лучше…

Ну, он, однако, готовился. Достал из сидора гранату, наган вычистил, финку на камне наточил. Вот и вся подготовка: у девчат и этого занятия не было. Шушукались чего-то, спорили в сторонке. Потом к нему подошли.

– Товарищ старшина, а если бы они лесорубов встретили?

Не понял Васков: каких лесорубов? Где?.. Война ведь, леса пустые стоят, сами видели. Они объяснять взялись, и – сообразил комендант. Сообразил: часть – какая б ни была – границы расположения имеет. Точные границы: и соседи известны, и посты на всех углах. А лесорубы – в лесу они. Побригадно разбрестись могут: ищи их там, в глухоте. Станут их немцы искать? Ну, навряд ли: опасно это. Чуть где проглядишь – и все: засекут, сообщат куда требуется. Потому никогда ведь неизвестно, сколько душ лес валят, где они, какая у них связь…

– Ну, девчата, орлы вы у меня!

Позади запасной позиции речушка протекала, мелкая, но шумливая. За речушкой прямо от воды шел лес – непролазная темь осинников, бурелома, еловых чащоб. В двух шагах здесь человеческий глаз утыкался в живую зеленую стену подлеска, и никакие цейсовские бинокли не могли пробиться сквозь нее, уследить за ее изменчивостью, определить ее глубину. Вот это-то место и имел в соображении Федот Евграфыч, принимая к исполнению девичий план.

В самом центре, чтоб немцы в них уперлись, он Четвертак и Гурвич определил. Велел костры палить подымнее, кричать да аукаться, чтоб лес звенел. Но из-за кустов все же не слишком высовываться: ну, мелькать там, показываться, но не очень. И сапоги велел снять. Сапоги, пилотки, ремни – все, что армейскую форму определяет.

Судя по местности, немцы могли попробовать обойти эти костры только левее: справа каменные утесы прямо в речку смотрелись, здесь прохода удобного не было, но чтобы уверенность появилась, он туда Осянину поставил. С тем же приказом: мелькать, шуметь да костры палить. А вот левый фланг на себя и Комелькову взял: тут другого прикрытия не было. Тем более что оттуда весь плес речной проглядывался: в случае, если б фрицы все ж таки надумали переправляться, он бы двух-трех отсюда свалить бы успел, чтобы девчата уйти смогли, разбежаться.

Времени мало оставалось, и Васков, усилив караул еще на одного человека, с Осяниной да Комельковой спешно занялся подготовкой. Пока они для костров хворост таскали, он, не таясь (пусть слышат, пусть готовы будут!), топором деревья подрубал. Выбирал повыше, пошумнее, подрубал так, чтоб от толчка свалить, и бежал к следующему. Пот застилал глаза, нестерпимо жалил комар, но старшина, задыхаясь, рубил и рубил, пока с передового секрета Гурвич не прибежала. Замахала с той стороны:

– Идут, товарищ старшина!..

– По местам, – приказал Федот Евграфыч. – По местам, девоньки, только очень вас прошу: поостерегитесь. За деревьями мелькайте, не за кустами. И орите, позвончее да почаще орите.

Разбежались его бойцы. Только Гурвич да Четвертак (подтянулась к тому времени) все еще на том берегу копошились. Гурвич голой ногой воду щупала, а Четвертак все никак бинты развязать не могла, которыми чуню ее прикручивали. Старшина подошел поспешно:

iknigi.net

Повесть «А зори здесь тихие…» Краткое содержание по главам

Содержание страницы

Борис Львович Васильев
Повесть «А зори здесь тихие…» Краткое содержание

Нет ничего страшней войны и ничего более противоестесственного, чем воюющая женщина. Об этом повествует трагическая повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие…». Вся беспощадность военного времени отражается в истории о пяти молоденьких зенитчицах, не доживших до великого Дня Победы.

Краткий пересказ сюжета повести «А зори здесь тихие…»

Весна 1942 год. Великая Отечественная война. В русской деревушке несёт службу одно из множеств военных подразделений. Его комендант Федот Васков получает под своё командование группу девушек. Молодые зенитчицы оживляют тихое местечко: ночью ведут обстрел вражеских авиационных войск, а днём заняты обычными женскими делами: стирают, поют, мечтают о будущем. В начале лета одна из девушек, тайком бегающая в город к малолетнему сынишке, замечает пару фашистских разведчиков. Чтобы узнать, что задумал враг, Васков набирает для разведческой вылазки группу из пяти бойцов: Риты Осяниной, Галины Четвертак, Евгении Комельковой, Софии Гурвич и Елизаветы Бричкиной.

В лесу Васков обнаруживает, что немцев намного больше, чем он ожидал, а путь их лежит в сторону Кировской железной дороги. Чтобы не допустить подрыв важного объекта, командир скромного войска отправляет одну из своих подчиненных назад в деревню за подмогой через болото, где девушка погибает. Остальные «бойцы в юбках» героически гибнут в сражении с немцами. В живых остаётся лишь сам комендант, он берёт в плен «недобитых» фрицев и ведёт их в подразделение. После войны Васков усыновляет сына Риты Осяниной.

Краткий пересказ повести «А зори здесь тихие…» по главам

Глава 1. Необычное пополнение

Май 42-го, 171-й железнодорожный разъезд. Вокруг идут бои, но в самом разъезде есть уцелевшие дома и царит относительная тишина. На случай нападения вражеской авиации здесь оставлены две зенитные установки. В виду отсутствия трудных боёв, бойцы расслабились и загуляли. Их командир старшина Васков попросил вышестоящее начальство заменить «опухших» от пьянства бойцов на непьющее пополнение. Что просил, то и получил — новенькие зенитчики оказались совершенно равнодушны к алкоголю. Беда была в другом: прибывшие бойцы все были совсем юными девушками. Все умненькие с образованием, в отличие от их бравого командира, окончившего лишь 4 класса. Девчонки подшучивали над старшиной, устраивали банные дни и постирушки, любили спеть и посмеяться, часто нарушали устав.

Глава 2. Рита и Женя

Командир «женского» отделения Рита Осянина замкнута и нелюдима. В самом начале войны погиб её муж. Вместо убитой подносчицы на разъезд присылают Комелькову Женю, потерявшую всю свою семью. В отличии от угрюмой Риты, Женя хохотушка и к тому же редкая красавица. Её открытость и доброжелательность помогают «оттаять» и Осяниной. Девушки дружат между собой и опекают робкую Галю, ещё одного бойца в юбке. В городе совсем неподалёку живёт мама Риты Осяниной и её крошечный сын. По ночам, нарушая устав и все законы осторожности, девушка-командир бегает через лес на свидания с родными.

Глава 3. Доклад Осяниной

Возвращаясь из очередной ночной самоволки, Рита замечает двух немцев в экипировке разведчиков. Девушка спешить доложить об увиденном старшине Васкову. Командир решает идти наперехват противника и собирает группу из пяти девчонок: Осяниной, Четвертак, Комельковой, Бричкиной и Гурвич. Понимая, что его «бойцы» напуганы, Васков всячески их подбадривает и настраивает. По плану старшины им нужно срезать путь и, опередив немцев, задержать их уже на месте.

Глава 4. Короткий путь

Васков и его бойцы по известной лишь местным жителям тропке переходят болото и добираются до озера намного раньше немцев. Старшина и девушки устроились в засаде. Командир просит девчат быть потише, звук разлетается в этих местах особенно далеко. «А зори здесь тихие…,» — говорит Федот Евграфыч.

Глава 5. Неприятная неожиданность

Галя Четвертак, потерявшая в болоте сапог, простудилась. Ждать немцев пришлось до утра, а когда они, наконец, стали выходить из леса — старшина Васков впал в оцепенение. Не двое оказалось немцев, а целых шестнадцать человек.

Глава 6. Рискованный спектакль

И Васков, и девчата под его командованием прекрасно понимают, что их силы не равны. Тягаться с таким количеством немцев просто бессмысленное самоубийство. А вот потянуть время будет полезно. Ведь если команда Васкова сейчас уйдёт, немцы успеют добраться до пункта назначения и совершить диверсию. Федот Евграфыч отправляет Лизу Бричкину обратно на разъезд через болото для запроса подкрепления.

Оставшиеся устраивают для фашистов инсценировку: палят костры, перекрикиваются и валят деревья. Таким образом, им удаётся заставить осторожных немцев пойти в обход короткого пути, чтобы не быть замеченными.

Глава 7. Гибель Лизы Бричкиной

Молодой, незнавшей ещё любви Лизу приглянулся 32-х летний старшина Васков. Очень лично приняла она его приказ. Очень торопилась выполнить. Летела, как на крыльях, и свернула с узкой тропки, оступилась в топь. Неслышно никому было её криков о помощи. Утонула Лиза Бричкина и вместе с ней надежда Васкова на подкрепление.

Глава 8. Гибель Сони Гурвич

Федот Евграфыч отправляется с Осяниной на разведку. Они находят место расположения врага. Рита приводит остальных девушек. Васков обнаруживает пропажу памятного кисета. Соня Гурвич бежит забрать дорогую сердцу старшины вещицу, несмотря на возражения командира. В далеке слышится слабый, как вздох крик. Старшина чувствует неладное и, взяв с собой Женю, отправляется на поиски Гурвич. Страшной находкой для обоих становится убитая немцами Соня.

Глава 9. Месть

Васкова охватила ярость. Он напал на диверсантов, погубивших Соню. Немцев было двое. Одного старшина убил, а второй его чуть не зарезал. К счастью, вмешалась Женя. Это было первое убийство девушки. Понимая, как тяжело ей приходится, Федот Евграфыч объяснил, что фашист — это не человек и даже не животное, так как он преступил все законы человеческие.

Глава 10. Проверка боем

После скромных похорон Сони, осиротевший отряд продолжил движение и вскоре встретился с немцами лоб в лоб. Девушки смело ринулись в бой и заставили фашистов отступить. Только Галочка Четвертак, испугавшись, бросила оружие и упала ниц на землю. После боя девушки хотели судить Галю, но старшина отменил собрание по этому поводу и объяснил поведение бойца простой неопытностью. Собравшись в разведку, Васков берёт Четвертак с собой.

Глава 11. Гибель Гали Четвертак

Галя тихо шла вслед за старшиной. При виде мёртвой Сони девушка осознала реальность происходящей войны и теперь никак не могла прийти в себя. Разведчики обнаружили трупы добитых раненых немцев. Оставалось ещё 12 фашистов. Галя и Васков устроились в засаде. Федот решил отстреливать немцев по мере появления, но неожиданно им наперерез выскочила боец Четвертак и была убита автоматной очередью. Чтобы фашисты не нашли двух оставшихся девушек, старшина уводил их за собой в лес до самой ночи. Раненому в руку ему удалось укрыться на болоте. Когда рассвело, Васков выбрался из укрытия и увидел шест с узелком одежды Лизы Бричкиной. Старшина понял, что девушка погибла, не добравшись до своих. Помощь ждать бессмысленно.

Глава 12. Радостная встреча

С тяжёлым сердцем, живой лишь надеждой, что Рита и Женя уцелели, отправляется Васков на поиски немецких диверсантов. Он натыкается на избушку, где обосновались фашисты, видит, как прячут взрывчатку. Большая часть фашистов уходит на разведку, одного из оставшихся Васков убивает и забирает его оружие.

Добравшись до берега речки, где совсем недавно разыгрывал спектакль с девчёнками, Васков встретил Риту и Женю. Обливаясь слезами радости, обнимались они, не веря, что снова встретились на этом свете.

Глава 13. Последний бой команды Васкова

Появились немцы. Это был последний бой, в котором нельзя было уступать. Держать до последнего. Васкову показалось в те минуты, что он один остался на защиту всей Родины. И самым главным стало — не дать перейти врагу на этот берег. Рите достался осколок гранаты. Это было тяжёлое ранение в живот. Улыбчивая красавица Женя взяла на себя немцев и повела их прочь от раненой подруги. Не сразу девушка осознала, что и её ранили. Пока не закончились патроны, она стреляла. Фашисты добили Комелькову вупор и после ещё долго рассматривали её прекрасное и гордое лицо.

Глава 14. Прощайте, девочки!

Рита совсем плоха. Она рассказывает старшине о маленьком сыне Альберте, который остался без отца, а вот-вот и маму потеряет. Осянина просит позаботиться о ребёнке Васкова. Старшина исповедуется перед последней из своих девчонок, он сомневается, что дорога эта стоила их жизней. Рита же уверена, что девочки пали, защищая Родину, а не отдельную дорогу или канал.

Привалив Риту ветками, Васков уходит навстречу врагу. Он слышит выстрел, возвращается и видит мёртвую осянину. Рита застрелилась, чтоб не мучиться и не стать обузой старшине.

После похорон Жени и Риты раненый и обессиливший Васков бредёт к избушке, где укрылись остатки фашистов. Ведомый праведной яростью за погибших девчат старшина убивает ещё одного диверсанта, а четверых ведёт под дулом пистолета. Увидев бегущих навстречу советских солдат, Федот Евграфыч теряет сознание.

Эпилог. Письмо туриста

Много лет спустя. Туристы отдыхали в тех самых местах и видели, как на небольшую могилку приехали молодой капитан и седой безрукий старик. Капитан — сын Риты осяниной, а старик — старшина Васков, оставшийся инвалидом после войны.

Краткая характеристика главных героев повести «А зори здесь тихие…»

Главные персонажи повести — пять юных девушек и их командир. Каждая из зенитчиц — это целый мир, отдельная история с печальным концом.

Галочка Четвертак

Выпускница детского дома, круглая сирота. Мечтательная особа, постоянно пребывающая в мире собственных фантазий. Прозвище «четвертак» получила за малый рост ещё в детдоме. Училась на библиотекаря, любила стихи. Погибла нелепо: выскочила в процессе разведки из укрытия прямо навстречу автоматной очереди.

Евгения Комелькова

Женя обладала завидной красотой, была артистична, жизнерадостна и умела дружить. До приезда на разъезд крутила роман с женатым офицером. В бою вела себя по-геройски: спасла Васкова, убив немца, и отвела от раненой Риты врага на себя. На войну пошла, чтобы отомстить за расстрелянную семью. Погибла в 19 лет.

Лиза Бричкина

Деревенская девушка, дочка лесника. Всегда верила в завтрашний день. Для неё он не наступил раньше всех — Лиза утонула в болоте, торопясь на разъезд за подмогой.

Рита Осянина

Рита из всех героинь была самой серьёзной и строгой. На войну пошла, оставив маленького сына с мамой. Она хотела одного — отомстить за мужа, капитана Осянина, погибшего на второй день войны. Рита дружила с Женей и Галей. Погибла последней, застрелилась, не желая быть обузой командиру. Перед смертью девушка попросила Васкова отыскать сына Альберта и позаботиться о нём.

Соня Гурвич

Соня еврейка родом из Минска. Училась в Московском университете, влюбилась в соседа по лекции. Паренёк ушел добровольцем на войну. Соня стала зенитчицей, хорошо знала немецкий язык. Девушка погибла от ножа в грудь, когда отправилась на поиски потерянного старшиной кисета.

Федот Евграфыч Васков

Комендант 171-го разъезда. Окончил всего 4 класса. Федота бросила жена, сына он забрал, но его убили немцы. Васкову всего 32 года, но на фоне пережитого он чувствует себя стариком. Смерти девочек-бойцов стали для него тяжёлым испытанием. После войны он остался инвалидом и сдержал своё обещание, данное Рите осяниной, нашёл и воспитал её сына Альберта.

Второстепенные герои повести «А зори здесь тихие…»

  • Алексей Лужин — женатый возлюбленный Жени Комельковой
  • Кирьянова — старшая командующая девушками-зенитчицами
  • Макарыч — местный почтальон
  • Мария Никифоровна — хозяйка дома Васкова
  • Третий — командир Васкова

Заключение

Печальная и героическая судьба пяти девушек, погибших в бою «на местах» много лет бередит сердца читателей. Повесть «А зори здесь тихие…» памятник жертвам и героям Великой Отечественной Войны. Пересказ этого литературного произведения поможет разобраться в сюжетной линии трагической истории, но, чтобы вникнуть в психологические тонкости рассказа Бориса Васильева, желательно не пожалеть времени на прочтение полного текста произведения. По книге «А зори здесь тихие…» в 1972 году снят одноимённый фильм, признанный шедевром отечественного кинематографа.

book-briefly.ru

Сочинение на тему А зори здесь тихие... по повести Васильева рассуждение

Война, ворвавшись в мирную жизнь человека, обязательно несёт с собой горе и слёзы. Продолжавшаяся долгие пять лет Великая Отечественная война превратилась в настоящую катастрофу для множества стран, и для России – в особенности. Переступившие все законы человечества фашисты, в итоге сами оказались за рамками всех законов. Русский человек пережил всю тягость войны, но не склонил голову перед врагом.

Как бы печально не звучало, но в нынешнее время человечество подзабывает о героических поступках дедов, бабушек, прадедов. Используя хронику того времени, авторы-фронтовики помогают прочувствовать всю горесть и мужество простых людей, у которых было лишь одно намерение – спасти родных и отстоять Родину.

Книга Бориса Васильева «А зори здесь тихие…» посвящена каждому не вернувшемуся с бесщадной войны, героическим поступкам девушек и женщин на войне. Пять абсолютно разных женских характеров и судеб.

Очень больно и жалко простых девушек, которые не успели познать жизнь. Юные, такие настоящие: Рита Осянина, Соня Гурвич, Галя Четвертак, Лиза Бричкина и Женя Комелькова. Все эти девушки отдали свои жизни за будущее, за Родину. Великая война не предоставила им право выбора, поделила их жизни на «до» и «после», заставила взять в нежные руки оружие.

Федот Васков сильно обвинял себя за смерть девушек. Он осозновал, что все женщины должны растить детей, а не воевать. Он отчаянно хотел отомстить тем фашистам за их гибель, так как жизнь каждой из них не стоила даже сотни немцев.

Повесть насыщенными красками повествует происходящее Великой Отечественной войны, как бы перенося читателя в кровавые сороковые года. Война была беспощадна ко всем советским семьям. В сражении участвовали и мужчины со стариками, и женщины, и даже дети…

Но всё же добро победило зло. Уцелевший старшина Васков с сыном погибшей Риты Осяниной расскажут будущему поколению о мощной любви к своей Родине и ненависти к врагу.

Пятеро мужественных и бесстрашных девушек навсегда останутся в памяти русского народа на почётных местах, навечно ставшие настоящими героями ужасной Великой Отечественной войны.

Вариант 2

Война. Это страшное слово, которое оставило слишком кровавый след в истории человечества. Слишком много людей погубила, слишком много ранила и слишком многих изувечила.

Множество писателей посветило свои произведения войне. Одним из таких и есть Борис Васильев. Он так же писал, о событиях 1940-х годов. Но его стиль легко отличить от других авторов. То, под каким углом он описывает войну, и то как он это делает, позволяет прочувствовать те события полностью на себе.

Произведение Васильева « А зори здесь тихие...» идет рассказ не о смелых и храбрых воинах-мужчинах, а о хрупких, юных и милых девушках, солдатах, которые добровольцами пошли на войну. Война гн имеет границ, ей безразлично кто перед ней, ребенок или старик, девушка или парень, она забирает всех.

Рита, Женя, Лиза, Галя, Соня – такие похожие и такие разные. Смелая и мужественная Рита. Женька Комелькова – жизнерадостная и озорная девчонка, ей бы еще гулять и гулять, радоваться жизни, но не дано... Соня Гурвич – девочка-отличница, умная, красивая и столь юная для войны. Галина постоянно жила в собственном вымышленном мире энергичнее, чем в реальном, поэтому она опасалась...сильно опасалась этой ужасающей и жестокой войны ... Лиза Бричкина, ей бы учиться, ездить по миру и узнавать что-то новое, двигаться вперед... Она всегда понимала правила жизни, знала что нужно ждать, что жизнь любит осмысленность и неторопливость, единственное на войне нет времени медлить, нужно действовать.

Так много желаний, так много идей, но так мало времени. Ни одна из этих девчонок не смогла исполнить свою заветную мечту, их жизни оборвались, как тонкие нити.

Повесть показывает всю правду, она не скрывает ничего.  Дает прочувствовать и понять, какую же ценность представляет человеческая жизнь. В главных героинь впереди целая жизнь, невероятное количество планов и желаний, но в один момент все обрывается. Борис Васильев вынуждает задуматься о нашем предназначении и о том, какая эта жизнь хрупкая.

Война безжалостна. Пятеро юных и наивных девчонок отдали свои жизни, чтобы бы мы могли жить спокойно и не бояться.  Повесть «А зори здесь тихие...» не дает нам права забывать события тех лет, заставляет уважать героев войны и любить свои земли.

Сейчас люди хотят вычеркнуть со своих жизней прошлое. Пропускают все мимо себя, думая о том, что это не их проблемы и их это не тронет. Почему же мы так относимся к нашему прошлому? Почему забываем своих героев? Потому что это все было в прошлом, и нам известно все, что необходимо? Повесь Васильева дает понять, что война – это не просто слово или совокупность букв, это люди, разрушенные семьи и судьбы, не сбывшиеся мечты, ужасные страдания и море слез. Задумайтесь только на секунду, ведь на месте героинь может быть каждый из нас.

А зори здесь тихие - сочинение

Война – это самое страшное событие в жизни человека. О ней никогда не стоит забывать  и всегда следует помнить подвиг, который совершили наши предки ради нашей светлой жизни. Благодаря некоторым произведениям мы можем узнать много фактов, о войне и героических поступках наших соотечественников. Борис Васильев написал произведение «А зори здесь тихие…». Он посвятил свое творение людям, участвовавшим в войне, защищавшим свою Родину и семьи. В этой книге хранится память о событиях ВОВ.

Автор подробно описал судьбы девушек, которые стали зенитчицами и их непосредственного командира. Все действия происходят в годы, когда была Великая отечественная война. Рассказ написан правдоподобно. Читая его, начинаешь сопереживать главным героям и будто бы переживать с ними этот страх и ужас войны. Все персонажи молодые, они еще не успели познать настоящую жизнь. Основными героями рассказа считаются пять молодых и красивых девушек. Их жизнь только началась. Девушки веселые, энергичные и искренние. Попав на войну, они обречены на смерть. Они пошли защищать свою Родину и близких людей. Девушки в своем молодом возрасте оказались храбрыми и мужественными. Они отчаянно боролись за победу. Но, война не жалеет никого. Судьбы девушек были искалечены. Жизнь заставила молодых девушек взять в руки оружие.

Федот Васков главный персонаж и командир. Он искренне переживал за судьбу каждой девушки. Федот – это настоящий военный и солдат, он смелый, бесстрашный и отважный. Он жалел девушек и поддерживал их. Мужчина считал, что война это не женское дело. По его мнению, девушка должна растить детей и создавать семейный  уют. Он ненавидел фашистов, за то, что они начали войну.

Автор знал, что происходило на войне не понаслышке. Он сумел четко передать чувства и эмоции, которые испытывали люди. Произведение получилось реалистичным и правдоподобным. Читая рассказ можно с легкостью погрузиться в атмосферу военного времени. Война не пожалела никого. Жуткие события описаны автором. Много смертей детских и взрослых. Сломанные судьбы людей.

Главные героини, сильные и храбрые девушки. Они отдали свою жизнь за Родину. Они сражались до последнего. Память о них навсегда останется в сердцах читателей. Девушки являются героями Великой Отечественной войны. Они вызывают у читателей чувство гордости, они достойны уважения. Перед их подвигом хочется склонить голову. Произведение в целом очень патриотическое и наполнено настоящими чувствами и эмоциями.

4 вариант

Всем известно, что во все времена война приносит горе, разрушения, потери близких, страдания. Спасая свою Родину, воевать шли мужчины, женщины и даже дети. Женщины, обеспечивали тыл нашим войскам, оказывали медицинскую помощь и уход за ранеными. Но также наравне с мужчинами брали в руки оружие и воевали с врагами. Хрупкие создания, не боясь ничего, шли в бой, в разведку, чтобы остановить фашистов.

Известный писатель Б. Васильев подробно описал не грандиозные сражения на полях битвы, не вражеские операции на фронтах Великой Отечественной, а подвиг пяти молоденьких красивых девушек, которые строили планы на будущую свою жизнь. Они мечтали о радостных днях, любви, материнстве, а пришлось эти мечты защищать с оружием в руках.

Вчерашним школьницам была поставлена нелегкая боевая задача: любой ценой не дать врагу продвинуться вглубь нашей территории. Они должны были выследить врага и задержать их. Всего 5 девчонок ценой своей жизни помешали врагу осуществить задуманное. Именно эта история доказала, что «у войны не женское лицо», женщины должны рожать и воспитывать детей, создавать и хранить домашний очаг, а не воевать с оружием в руках. Такие понятия, как женщина и война, не совместимы. Разумом это не понять. Среди родных мест, сама природа помогала девушкам в выполнении их нелегкой военной задачи. Помощи ждать неоткуда, так как нелепая случайность при переходе через болото, постигла одну из героинь нашей истории.

На фронтах Великой Отечественной воевало множество женщин, гибли вытаскивая с поля боя раненых, выхаживали в госпиталях, вели подрывную работу, находясь в партизанских отрядах. Без женщин было бы сложно победить в этой суровой войне. Каждую семью коснулось война. Кто получил похоронки, у кого-то близкие пропали без вести, многие пережили ужас концентрационных лагерей.

Прошло много десятилетий, но память о погибших героях будет жить вечно. О них слагают стихи и песни, рисуют портреты, называют в честь погибших героев улицы, города, школы.

Хочется надеяться, что память о тех, кто погиб, защищая свою Родину, об их подвигах будут вспоминать многие поколения и отдавать дань памяти еще долгие годы, праздную великий День Победы.

Также читают:

Картинка к сочинению А зори здесь тихие... по повести Васильева рассуждение

Популярные сегодня темы

  • Фамусов и Чацкий в комедии Горе от ума сочинение

    Фамусов и его общество это полное олицетворение взглядов прошлого века, но полной противоположностью таковых является Чацкий.

  • Сочинение Анализ сказки Пропала совесть Салтыкова-Щедрина

    Сатирическую сказку «Пропала совесть» М.Е. Салтыков-Щедрин написал в 1869 году. Здесь автор изложил свои размышления на тему жизни, нравственности, морального разложения общества в то время.

  • Сочинение по картине Георгиевский монастырь Айвазовского

    Айвазовский известен по большей части как маринист, то есть существенную часть своего творчества он отдал морю. Георгиевский монастырь является ранней картиной

  • Сочинение-анализ рассказа Челкаш Горького

    Рассказ Горького «Челкаш» написан им по реальной истории, рассказанной товарищем по больнице. Свой рассказ Горький начинает с описания порта, где всё гремит и грохочет, подавляя своей мощью копошащихся на берегу людей

  • Бунин

    Иван Алексеевич Бунин - классик русской литературы, однако вышедшие из-под его пера многочисленные произведения всегда привлекали внимание и провоцировали обсуждения всех отечественных филологов.

sochinimka.ru

Краткое содержание повести "А зори здесь тихие" Б. Васильева: краткий пересказ сюжета, повесть в сокращении |LITERATURUS: Мир русской литературы

"А зори здесь тихие".
Кадр из фильма 1972 г.
Повесть "А зори здесь тихие" Бориса Васильева является одним из самых известных произведений о Великой Отечественной Войне.

В этой статье читайте краткое содержание повести "А зори здесь тихие": краткий пересказ сюжета, повесть в сокращении.

Также смотрите краткий пересказ повести по главам.

Смотрите: Все материалы по повести "А зори здесь тихие"

Краткое содержание повести "А зори здесь тихие": краткий пересказ сюжета, повесть в сокращении

Май 1942 года. Советский Союз воюет с немцами. Где-то в глубинке России в деревне несет свою службу разъезд (военное подразделение). Комендантом разъезда является 32-летний старшина Федот Васков, добрый и ответственный человек.

Однажды разъезд Васкова получает пополнение в виде группы девушек-зенитчиц. Девушки вносят оживление в тихую жизнь подразделения. По ночам зеничицы стреляют по немецким самолетам, а днем занимаются хозяйством, загорают и т.д.

В июне одна из зенитчиц, Рита Осянина, замечает в лесу двух немцев-разведчиков, которые идут к стратегическим объектам СССР. Узнав об этом, Васков собирает команду из 5 зенитчиц и ведет ее на поиски врага. В команду, помимо Васкова, входят Рита Осянина, Женя Комелькова, Галя Четвертак, Лиза Бричкина и Соня Гурвич.

В лесу команда Васкова обнаруживает, что немцев не двое, а шестнадцать человек. Васков понимает, что враг превосходит его по численности и с ним нельзя открыто сражаться. Однако старшина также понимает, что немцев нельзя пускать дальше к их цели. Васков посылает за помощью на разъезд одну из зенитчиц, Лизу Бричкину. По дороге Лиза тонет в болоте. В результате на разъезде никто не догадывается о том, что отряд Васкова попал в беду.    

Тем временем Васков и девушки-зенитчицы следят за немцами в лесу и пытаются запутать их, чтобы выиграть время в ожидании помощи. Немцы в свою очередь наблюдают за противником. В конце концов между отрядом Васкова и немцами происходят столкновения, в ходе которых все девушки-зенитчицы самоотверженно погибают. Раненый Васков остается один на один с врагом. Он отыскивает спящих немцев в лесу и берет их в плен. Теряя сознание, раненый Васков приводит пленных на разъезд. 

После войны Васков остается инвалидом без руки. Он усыновляет сына Риты Осяниной, одной из погибших девушек-зенитчиц.

Конец.

www.literaturus.ru

Читать А зори здесь тихие... - Васильев Борис Львович - Страница 1

Борис Васильев

А зори здесь тихие…

1

На 171-м разъезде уцелело двенадцать дворов, пожарный сарай да приземистый длинный пакгауз, выстроенный в начале века из подогнанных валунов. В последнюю бомбежку рухнула водонапорная башня, и поезда перестали здесь останавливаться, Немцы прекратили налеты, но кружили над разъездом ежедневно, и командование на всякий случай держало там две зенитные счетверенки.

Шел май 1942 года. На западе (в сырые ночи оттуда доносило тяжкий гул артиллерии) обе стороны, на два метра врывшись в землю, окончательно завязли в позиционной войне; на востоке немцы день и ночь бомбили канал и Мурманскую дорогу; на севере шла ожесточенная борьба за морские пути; на юге продолжал упорную борьбу блокированный Ленинград.

А здесь был курорт. От тишины и безделья солдаты млели, как в парной, а в двенадцати дворах оставалось еще достаточно молодух и вдовушек, умевших добывать самогон чуть ли не из комариного писка. Три дня солдаты отсыпались и присматривались; на четвертый начинались чьи-то именины, и над разъездом уже не выветривался липкий запах местного первача.

Комендант разъезда, хмурый старшина Васков, писал рапорты по команде. Когда число их достигало десятка, начальство вкатывало Васкову очередной выговор и сменяло опухший от веселья полувзвод. С неделю после этого комендант кое-как обходился своими силами, а потом все повторялось сначала настолько точно, что старшина в конце концов приладился переписывать прежние рапорты, меняя в них лишь числа да фамилии.

— Чепушиной занимаетесь! — гремел прибывший по последним рапортам майор. — Писанину развели! Не комендант, а писатель какой-то!..

— Шлите непьющих, — упрямо твердил Васков: он побаивался всякого громогласного начальника, но талдычил свое, как пономарь. — Непьющих и это… Чтоб, значит, насчет женского пола.

— Евнухов, что ли?

— Вам виднее, — осторожно говорил старшина..

— Ладно, Васков!… — распаляясь от собственной строгости, сказал майор. — Будут тебе непьющие. И насчет женщин тоже будут как положено. Но гляди, старшина, если ты и с ними не справишься…

— Так точно, — деревянно согласился комендант.

Майор увез не выдержавших искуса зенитчиков, на прощание еще раз пообещав Васкову, что пришлет таких, которые от юбок и самогонки нос будут воротить живее, чем сам старшина. Однако выполнить это обещание оказалось не просто, поскольку за три дня не прибыло ни одного человека.

— Вопрос сложный, — пояснил старшина квартирной своей хозяйке Марии Никифоровне. — Два отделения — это же почти что двадцать человек непьющих. Фронт перетряси, и то — сомневаюсь…

Опасения его, однако, оказались необоснованными, так как уже утром хозяйка сообщила, что зенитчики прибыли. В тоне ее звучало что-то вредное, но старшина со сна не разобрался, а спросил о том, что тревожило:

— С командиром прибыли?

— Не похоже, Федот Евграфыч.

— Слава богу! — Старшина ревниво относился к своему комендантскому положению. — Власть делить — это хуже нету.

— Погодите радоваться, — загадочно улыбалась хозяйка.

— Радоваться после войны будем, — резонно сказал Федот Евграфыч, надел фуражку и вышел.

И оторопел: перед домом стояли две шеренги сонных девчат. Старшина было решил, что спросонок ему померещилось, поморгал, но гимнастерки на бойцах по-прежнему бойко торчали в местах, солдатским уставом не предусмотренных, а из-под пилоток нахально лезли кудри всех цветов и фасонов.

— Товарищ старшина, первое и второе отделения третьего взвода пятой роты отдельного зенитно-пулеметного батальона прибыли в ваше распоряжение для охраны объекта, — тусклым голосом отрапортовала старшая. — Докладывает помкомвзвода сержант Кирьянова.

— Та-ак, — совсем не по-уставному сказал комендант. — Нашли, значит, непьющих…

Целый день он стучал топором: строил нары в пожарном сарае, поскольку зенитчицы на постой к хозяйкам становиться не согласились. Девушки таскали доски, держали, где велел, и трещали как сороки. Старшина хмуро отмалчивался: боялся за авторитет.

— Из расположения без моего слова ни ногой, — объявил он, когда все было готово.

— Даже за ягодами? — бойко спросила рыжая. Васков давно уже приметил ее.

— Ягод еще нет, — сказал он.

— А щавель можно собирать? — поинтересовалась Кирьянова. — Нам без приварка трудно, товарищ старшина, — отощаем.

Федот Евграфыч с сомнением повел глазом по туго натянутым гимнастеркам, но разрешил:

— Не дальше речки. Аккурат в пойме прорва его.

На разъезде наступила благодать, но коменданту от этого легче не стало. Зенитчицы оказались девахами шумными и задиристыми, и старшина ежесекундно чувствовал, что попал в гости в собственный дом: боялся ляпнуть не то, сделать не так, а уж о том, чтобы войти куда без стука, не могло теперь быть и речи, и, если он забывал когда об этом, сигнальный визг немедленно отбрасывал его на прежние позиции. Пуще же всего Федот Евграфыч страшился намеков и шуточек насчет возможных ухаживаний и поэтому всегда ходил, уставясь в землю, словно потерял денежное довольствие за последний месяц.

— Да не бычьтесь вы, Федот Евграфыч, — сказала хозяйка, понаблюдав за его общением с подчиненными. — Они вас промеж себя стариком величают, так что глядите на них соответственно.

Федоту Евграфычу этой весной исполнилось тридцать два, и стариком он себя считать не согласился. Поразмыслив, он пришел к выводу, что все это есть меры, предпринятые хозяйкой для упрочения собственных позиций: она-таки растопила лед комендантского сердца в одну из весенних ночей и теперь, естественно, стремилась укрепиться на завоеванных рубежах.

Ночами зенитчицы азартно лупили из всех восьми стволов по пролетающим немецким самолетам, а днем разводили бесконечные постирушки: вокруг пожарного сарая вечно сушились какие-то их тряпочки. Подобные украшения старшина считал неуместными и кратко информировал об этом сержанта Кирьянову:

— Демаскирует.

— А есть приказ, — не задумываясь, сказала она.

— Какой приказ?

— Соответствующий. В нем сказано, что военнослужащим женского пола разрешается сушить белье на всех фронтах.

Комендант промолчал: ну их, этих девок, к ляду! Только свяжись: хихикать будут до осени…

Дни стояли теплые, безветренные, и комара народилось такое количество, что без веточки и шагу не ступишь. Но веточка — это еще ничего, это еще вполне допустимо для военного человека, а вот то, что вскоре комендант начал на каждом углу хрипеть да кхекать, словно и вправду был стариком, — вот это было совсем уж никуда не годно.

А началось все с того, что жарким майским днем завернул он за пакгауз и обмер: в глаза брызнуло таким неистово белым, таким тугим да еще восьмикратно помноженным телом, что Васкова аж в жар кинуло: все первое отделение во главе с командиром младшим сержантом Осяниной загорало на казенном брезенте в чем мать родила. И хоть бы завизжали, что ли, для приличия, так нет же: уткнули носы в брезент, затаились, и Федоту Евграфычу пришлось пятиться, как мальчишке из чужого огорода. Вот с того дня и стал он кашлять на каждом углу, будто коклюшный.

А эту Осянину он еще раньше выделил: строга. Не засмеется никогда, только что поведет чуть губами, а глаза по-прежнему серьезными остаются. Странная была Осянина, и поэтому Федот Евграфыч осторожно навел справочки через свою хозяйку, хоть и понимал, что той поручение это совсем не для радости.

— Вдовая она, — поджав губы, через день доложила Мария Никифоровна. — Так что полностью в женском звании состоит: можете игры заигрывать.

Старшина промолчал: бабе все равно не докажешь. Взял топор, пошел во двор: лучше нету для дум времени, как дрова колоть. А дум много накопилось, и следовало их привести в соответствие.

Ну, прежде всего, конечно, дисциплина. Ладно, не пьют бойцы, с жительницами не любезничают — это все так. А внутри — беспорядок:

online-knigi.com

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *